О правильных вопросах

Это место для бесед обо всем. Если вам просто хочется высказаться, но вы не уверены, что это будет соответствовать какому-либо из разделов нашего форума, то можете высказываться здесь.
Аватара пользователя
Владимир Васильевич Котляр
ADMIN
 
Сообщения: 2504
Зарегистрирован: 25 июн 2011, 08:14
Откуда: Харьков

О правильных вопросах

Сообщение Владимир Васильевич Котляр 19 июл 2013, 20:03

Сколько раз в беседах между занятиями мы поднимали тему, что такое правильные вопросы, насколько важно уметь корректно сформулировать вопрос, чтобы получить правильный ответ... И вот пара замечательных рассказов от мэтров фантастики на эту же тему. Пусть и Sci-Fi, но после их прочтения есть о чем подумать.

-------------------

Роберт Шекли "Верный вопрос"
Перевод И. Авдакова

Ответчик был построен, чтобы действовать столько, сколько необходимо, – что очень большой срок для одних и совсем ерунда для других. Но для Ответчика этого было вполне достаточно.
Если говорить о размерах, одним Ответчик казался исполинским, а другим – крошечным. Это было сложнейшее устройство, хотя кое–кто считал, что проще штуки не сыскать.
Ответчик же знал, что именно таким должен быть. Ведь он – Ответчик. Он знал.
Кто его создал? Чем меньше о них сказано, тем лучше.
Они тоже знали.
Итак, они построили Ответчик – в помощь менее искушенным расам – и отбыли своим особым способом. Куда – одному Ответчику известно.
Потому что Ответчику известно все.
На некой планете, вращающейся вокруг некой звезды, находился Ответчик. Шло время: бесконечное для одних, малое для других, но для Ответчика – в самый раз. Внутри него находились ответы. Он знал природу вещей, и почему они такие, какие есть, и зачем они есть, и что все это значит. Ответчик мог ответить на любой вопрос, будь тот поставлен правильно. И он хотел. Страстно хотел отвечать! Что же еще делать Ответчику?
И вот он ждал, чтобы к нему пришли и спросили.
– Как вы себя чувствуете, сэр? – участливо произнес Морран, повиснув над стариком.
– Лучше, – со слабой улыбкой отозвался Лингман.
Хотя Морран извел огромное количество топлива, чтобы выйти в космос с минимальным ускорением, немощному сердцу Лингмана маневр не понравился. Сердце Лингмана то артачилось и упиралось, не желая трудиться, то вдруг пускалось вприпрыжку и яростно молотило в грудную клетку. А какой–то момент казалось даже, что оно вот–вот остановится, просто назло. Но пришла невесомость – и сердце заработало.
У Моррана не было подобных проблем. Его крепкое тело свободно выдерживало любые нагрузки. Однако в этом полете ему не придется их испытывать, если он хочет, чтобы старый Лингман остался в живых.
– Я еще протяну, – пробормотал Лингман, словно в ответ на невысказанный вопрос. – Протяну, сколько понадобится, чтобы узнать.
Морран прикоснулся к пульту, и корабль скользнул в подпространство, как угорь в масло.
– Мы узнаем. – Морран помог старику освободиться от привязных ремней. – Мы найдем Ответчик!
Лингман уверенно кивнул своему молодому товарищу. Долгие годы они утешали и ободряли друг друга. Идея принадлежала Лингману. Потом Морран, закончив институт, присоединился к нему. По всей Солнечной системе они выискивали и собирали по крупицам легенды о древней гуманоидной расе, которая знала ответы на все вопросы, которая построила Ответчик и отбыла восвояси.
– Подумать только! Ответ на любой вопрос! – Морран был физиком и не испытывал недостатка в вопросах: расширяющаяся Вселенная, ядерные силы, «новые» звезды...
– Да, – согласился Лингман.
Он подплыл к видеоэкрану и посмотрел в иллюзорную даль подпространства. Лингман был биологом и старым человеком.
Он хотел задать только два вопроса.
Что такое жизнь?
Что такое смерть?
После особенно долгого периода сбора багрянца Лек и его
друзья решили отдохнуть. В окрестностях густо расположенных звезд багрянец всегда редел – почему, никто не ведал, – так что вполне можно было поболтать.
– А знаете, – сказал Лек, – поищу–ка я, пожалуй, этот Ответчик.
Лек говорил на языке оллграт, языке твердого решения.
– Зачем? – спросил Илм на языке звест, языке добродушного подтрунивания. – Тебе что, мало сбора багрянца?
– Да, – отозвался Лек, все еще на языке твердого решения.
– Мало.
Великий труд Лека и его народа заключался в сборе багрянца. Тщательно, по крохам выискивали они вкрапленный в материю пространства багрянец и сгребали в колоссальную кучу. Для чего – никто не знал.
– Полагаю, ты спросишь у него, что такое багрянец? – предположил Илм, откинув звезду и ложась на ее место.
– Непременно, – сказал Лек. – Мы слишком долго жили в неведении. Нам необходимо осознать истинную природу багрянца и его место в мироздании. Мы должны понять, почему он правит нашей жизнью. – Для этой речи Лек воспользовался илгретом, языком зарождающегося знания.
Илм и остальные не пытались спорить, даже на языке спора.
С начала времен Лек, Илм и все–прочие собирали багрянец. Наступила пора узнать самое главное: что такое багрянец и зачем сгребать его в кучу?
И конечно, Ответчик мог поведать им об этом. Каждый слыхал об Ответчике, созданном давно отбывшей расой, схожей с ними.
– Спросишь у него еще что–нибудь? – поинтересовался Илм.
– Пожалуй, я спрошу его о звездах, – пожал плечами Лек.
– В сущности, больше ничего важного нет.
Лек и его братья жили с начала времен, потому они не думали о смерти. Число их всегда было неизменно, так что они не думали и о жизни.
Но багрянец? И куча?
– Я иду! – крикнул Лек на диалекте решения–на–грани–поступка.
– Удачи тебе! – дружно пожелали ему братья на языке величайшей привязанности.
И Лек удалился, прыгая от звезды к звезде.
Один на маленькой планете. Ответчик ожидал прихода
Задающих вопросы. Порой он сам себе нашептывал ответы. То была его привилегия. Он знал.
Итак, ожидание. И было не слишком поздно и не слишком рано для любых порождений космоса прийти и спросить.
Все восемнадцать собрались в одном месте.
– Я взываю к Закону восемнадцати! – воскликнул один. И тут же появился другой, которого еще никогда не было, порожденный Законом восемнадцати.
– Мы должны обратиться к Ответчику! – вскричал один. – Нашими жизнями правит Закон восемнадцати. Где собираются восемнадцать, там появляется девятнадцатый. Почему так?
Никто не мог ответить.
– Где я? – спросил новорожденный девятнадцатый. Один отвел его в сторону, чтобы все рассказать. Осталось семнадцать. Стабильное число.
– Мы обязаны выяснить, – заявил другой, – почему все места разные, хотя между ними нет никакого расстояния.
Ты здесь. Потом ты там. И все. Никакого передвижения, никакой причины. Ты просто в другом месте.
– Звезды холодные, – пожаловался один.
– Почему?
– Нужно идти к Ответчику.
Они слышали легенды, знали сказания. «Некогда здесь был народ – вылитые мы! – который знал. И построил Ответчик.
Потом они ушли туда, где нет места, но много расстояния».
– Как туда попасть? – закричал новорожденный девятнадцатый, уже исполненный знания.
– Как обычно.
И восемнадцать исчезли. А один остался, подавленно глядя
на бесконечную протяженность ледяной звезды. Потом исчез и он.
– Древние предания не врут, – прошептал Морран. – Вот Ответчик.
Они вышли из подпространства в указанном легендами месте и оказались перед звездой, которой не было подобных. Морраи придумал, как включить ее в классификацию, но это не играло никакой роли. Просто ей не было подобных.
Вокруг звезды вращалась планета, тоже не похожая на другие. Морран нашел тому причины, но они не играли никакой роли. Это была единственная в своем роде планета.
– Пристегнитесь, сэр, – сказал Морран. – Я постараюсь приземлиться как можно мягче.
Шагая от звезды к звезде, Лек подошел к Ответчику, положил его на ладонь и поднес к глазам.
– Значит, ты Ответчик? – проговорил он.
– Да, – отозвался Ответчик.
– Тогда скажи мне, – попросил Лек, устраиваясь поудобнее в промежутке между звездами. – Скажи мне, что я есть?
– Частность, – сказал Ответчик. – Проявление.
– Брось, – обиженно проворчал Лек. – Мог бы ответить и
получше... Теперь слушай. Задача мне подобных – собирать багрянец и сгребать его в кучу. Каково истинное значение этого?
– Вопрос бессмысленный, – сообщил Ответчик. Он знал, что такое багрянец и для чего предназначена куча. Но объяснение таилось в большом объяснении. Лек не сумел правильно поставить вопрос.
Лек задавал другие вопросы, но Ответчик не мог ответить на них. Лек смотрел на все по–своему узко, он видел лишь часть правды и отказывался видеть остальное. Как объяснить слепому ощущение зеленого?
Ответчик и не пытался. Он не был для этого предназначен.
Наконец Лек презрительно усмехнулся и ушел, стремительно шагая в межзвездном пространстве.
Ответчик знал. Но ему требовался верно сформулированный вопрос. Ответчик размышлял над этим ограничением, глядя на звезды – не большие и не малые, а как раз подходящего размера.
«Правильные вопросы... Тем, кто построил Ответчик, следовало принять это во внимание, – думал Ответчик. Им следовало предоставить мне свободу, позволить выходить за рамки узкого вопроса».
Восемнадцать созданий возникли перед Ответчиком – они не пришли и не прилетели, а просто появились. Поеживаясь в холодном блеске звезд, они ошеломленно смотрели на подавляющую громаду Ответчика.
– Если нет расстояния, – спросил один, – то как можно оказаться в других местах?
Ответчик знал, что такое расстояние и что такое другие места, но не мог ответить на вопрос. Вот суть расстояния, но она не такая, какой представляется этим существам. Вот суть мест, но она совершенно отлична от их ожиданий.
– Перефразируйте вопрос, – с затаенной надеждой посоветовал Ответчик.
– Почему здесь мы короткие, – спросил один, – а там длинные? Почему там мы толстые, а здесь худые? Почему звезды холодные?
Ответчик все это знал. Он понимал, почему звезды холодные, но не мог объяснить это в рамках понятий звезд или холода.
– Почему, – поинтересовался другой, – есть Закон восемнадцати? Почему, когда собираются восемнадцать, появляется девятнадцатый?
Но, разумеется, ответ был частью другого, большего вопроса, а его–то они и не задали.
Закон восемнадцати породил девятнадцатого, и все девятнадцать пропали.
Ответчик продолжал тихо бубнить себе вопросы и сам на них отвечал.
– Ну вот, – вздохнул Морран. – Теперь все позади.
Он похлопал Лингмана по плечу – легонько, словно опасаясь, что тот рассыплется.
Старый биолог обессилел.
– Пойдем, – сказал Лингман. Он не хотел терять времени.
В сущности, терять было нечего.
Одев скафандры, они зашагали по узкой тропинке.
– Не так быстро, – попросил Лингман.
– Хорошо, – согласился Морран.
Они шли плечом к плечу по планете, отличной от всех других планет, летящей вокруг звезды, отличной от всех других звезд.
– Сюда, – указал Морран. – Легенды были верны. Тропинка, ведущая к каменным ступеням; каменные ступени – во внутренний дворик... И – Ответчик!
Ответчик представился им белым экраном в стене. На их взгляд, он был крайне прост.
Лингман сцепил задрожавшие руки. Наступила решающая минута его жизни, всех его трудов, споров...
– Помни, – сказал он Моррану, – мы и представить не в состоянии, какой может оказаться правда.
– Я готов! – восторженно воскликнул Морран.
– Очень хорошо. Ответчик, – обратился Лингман высоким слабым голосом, – что такое жизнь? Голос раздался в их головах.
– Вопрос лишен смысла. Под «жизнью» Спрашивающий подразумевает частный феномен, объяснимый лишь в терминах целого.
– Частью какого целого является жизнь? – спросил Лингман.
– Данный вопрос в настоящей форме не может разрешиться. Спрашивающий все еще рассматривает «жизнь» субъективно, со своей ограниченной точки зрения.
– Ответь же в собственных терминах, – сказал Морран.
– Я лишь отвечаю на вопросы, – грустно произнес Ответчик.
Наступило молчание.
– Расширяется ли Вселенная? – спросил Морран.
– Термин «расширение» неприложим к данной ситуации.
Спрашивающий оперирует ложной концепцией Вселенной.
– Ты можешь нам сказать хоть что–нибудь?
– Я могу ответить на любой правильно поставленный вопрос, касающийся природы вещей.
Физик и биолог обменялись взглядами.
– Кажется, я понимаю, что он имеет в виду, – печально проговорил Лингман. – Наши основные допущения неверны. Все до единого.
– Невозможно! – возразил Морран. – Наука...
– Частные истины, – бесконечно усталым голосом заметил Лингман. – По крайней мере, мы выяснили, что наши заключения относительно наблюдаемых феноменов ложны.
– А закон простейшего предположения?
– Всего лишь теория.
– Но жизнь... безусловно, он может сказать, что такое жизнь?
– Взгляни на это дело так, – задумчиво проговорил Лингман. – Положим, ты спрашиваешь: «Почему я родился под созвездием Скорпиона при проходе через Сатурн?» Я не сумею ответить на твой вопрос в терминах зодиака, потому что зодиак тут совершенно ни при чем.
– Ясно, – медленно выговорил Морран. – Он не в состоянии ответить на наши вопросы, оперируя нашими понятиями и предположениями.
– Думаю, именно так, Он связан корректно поставленными вопросами, а вопросы эти требуют знаний, которыми мы не располагаем.
– Значит, мы даже не можем задать верный вопрос? – возмутился Морран. – Не верю. Хоть что–то мы должны знать. – Он повернулся к Ответчику. – Что такое смерть?
– Я не могу определить антропоморфизм.
– Смерть – антропоморфизм! – воскликнул Морран, и Лингман быстро обернулся. – Ну наконец–то мы сдвинулись с места.
– Реален ли антропоморфизм?
– Антропоморфизм можно классифицировать экспериментально как А – ложные истины или В – частные истины – в терминах частной ситуации.
– Что здесь применимо?
– И то и другое.
Ничего более конкретного они не добились. Долгие часы они мучили Ответчик, мучили себя, но правда ускользала все дальше и дальше.
– Я скоро сойду с ума, – не выдержал Морран. – Перед нами разгадки всей Вселенной, но они откроются лишь при верном вопросе. А откуда нам взять эти верные вопросы?!
Лингман опустился на землю, привалился к каменной стене и закрыл глаза.
– Дикари – вот мы кто, – продолжал Морран, нервно расхаживая перед Ответчиком. – Представьте себе бушмена, требующего у физика, чтобы тот объяснил, почему нельзя пустить стрелу в Солнце. Ученый может объяснить это только своими терминами. Как иначе?
– Ученый и пытаться не станет, – едва слышно проговорил Лингман. – Он сразу поймет тщетность объяснения.
– Или вот как вы разъясните дикарю вращение Земли вокруг собственной оси, не погрешив научной точностью?
Лингман молчал.
– А, ладно... Пойдемте, сэр?
Пальцы Лингмана были судорожно сжаты, щеки впали, глаза остекленели.
– Сэр! Сэр! – затряс его Морран.
Ответчик знал, что ответа не будет.
Один на планете – не большой и не малой, а как раз подходящего размера – ждал Ответчик. Он не может помочь тем, кто приходит к нему, ибо даже Ответчик не всесилен.
Вселенная? Жизнь? Смерть? Багрянец? Восемнадцать?
Частные истины, полуистины, крохи великого вопроса.
И бормочет Ответчик вопросы сам себе, верные вопросы, которые никто не может понять. И как их понять?
Чтобы правильно задать вопрос, нужно знать большую часть ответа.
«ПУСТЫЕ РАЗГОВОРЫ КАК РАЗЛИВШАЯСЯ ТУШЬ, ТОЛЬКО РЕАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ МОЖНО ИСТИННО ОЦЕНИТЬ»
-----------------------------------------
Форум «Лечебное голодание», для тех, кто заботится о своем здоровье

Аватара пользователя
Владимир Васильевич Котляр
ADMIN
 
Сообщения: 2504
Зарегистрирован: 25 июн 2011, 08:14
Откуда: Харьков

Re: О правильных вопросах

Сообщение Владимир Васильевич Котляр 19 июл 2013, 20:04

Айзек Азимов "Последний вопрос"

Впервые последний вопрос был задан наполовину в шутку 21 мая 2061 года, когда человечество вступило в Новую Эру, полностью овладев энергией своего светила. Вопрос возник в результате пятидолларового пари, заключенного между коктейлями. Дело обстояло так.
Александр Аделл и Бертран Лупов входили в свиту Мультивака и были его верными и преданными слугами. Они знали (насколько может знать человек), что скрывается за холодным, мерцающим ликом этого гигантского компьютера, ликом, протянувшимся целые мили. Они имели по крайней мере туманное представление об общем плане всех этих целей и реле, образующих сооружение настолько сложное, что даже уже минули времена, когда один человек мог держать в голове его целостный образ.
Мультивак был машиной самоорганизующейся и самообучающейся. Так и должно быть, ибо не существует человека, который смог бы обучать и организовывать его с надлежащей точностью и быстротой. Так что к мыслительным процессам Мультивака Лупов и Аделл имели отношение весьма косвенное. Но то, что им поручено было делать, они выполняли со рвением. Они скармливали Мультиваку информацию, приспосабливали данные и вопросы к его внутреннему языку и расшифровывали выдаваемые ответы. Определенно, они (как и многие другие их коллеги) имели полное право на отблеск сияющего ореола славы Мультивака.
Десятилетиями Мультивак помогал людям конструировать ракеты и рассчитывать траектории, по которым человечество смогло достичь Луны, Марса и Венеры. Но затем Земля истощила свои ресурсы и не могла уже позволить себе роскошь космических перелетов. Для длительных перелетов нужно было много энергии, и хотя Земля научилась тратить свой уголь и свой уран с большой эффективностью, запасы и того и другого были ограничены и весьма скромны. Совершенствуясь в процессе самообучения, Мультивак смог наконец найти решение этой задачи и удовлетворить фундаментальную потребность человечества в энергии. 21 мая 2061 года то, что считалось до этого теорией, стало свершившимся фактом.
Земля научилась запасать, транспортировать и использовать прямую солнечную энергию во всепланетном масштабе. Она отказалась от ядерных и тепловых электростанций и подключилась к кольцу маленьких, не более мили в диаметре, гелиостанций, вращающихся вокруг Земли на половинном расстоянии до Луны. Неделя – срок недостаточный для того, чтобы улеглись страсти и всеобщее ликование вокруг столь знаменательного события, и Аделл с Луповым были вынуждены просто–напросто сбежать со своего поста, утомленные вниманием общественности, чтобы встретиться в укромном уголке. Там, где на них никто не стал бы пялиться – в пустой подземной камере, за стенами которой тянулись мили проводов, заменяющих телу Мультивака нервы. Мультивак за свое изобретение также заслужил отпуск, и его служители полностью разделяли это мнение. Естественно, у них и в помине не было намерения его тревожить.
Они прихватили с собой бутылку виски, и единственным желанием обоих было расслабиться в ленивой, неспешной беседе.
– Если вдуматься, то это действительно поражает, – сказал Аделл.
На его широком лице лежала печать усталости, и он тянул свою дозу через соломинку, задумчиво скосив глаза на кружащиеся в бокале кубики льда.
– Вся энергия вокруг нас теперь наша. Ее достаточно, чтобы в мгновение ока превратить Землю в расплавленный шар, и все равно ее останется еще столько, что убыль никто и не заметит. Вся энергия, какую мы может только использовать, – наша! Отныне и присно и во веки веков!
Лупов покачал головой. Он имел обыкновение так поступать, когда хотел возразить, а сейчас он именно и собирался возражать, хотя бы по той причине, что была его очередь идти за порцией льда.
– Отнюдь не во веки веков, – возразил он.
– Нет, именно на целую вечность. Пока Солнце не погаснет.
– Это не вечность. Это вполне определенный конечный срок.
– Ну, хорошо. Миллиарды и миллиарды лет. Возможно, 20 миллиардов. Это тебя устраивает?
Лупов запустил пятерню в шевелюру, как бы удостоверяясь, что он все все реально существует, сидит и тянет свой коктейль.
– 20 миллиардов лет это еще не вечность.
– Да, но на наш век хватит, не так ли?
– На наш век хватило бы и угля с ураном.
– Ну, хорошо. Зато теперь мы можем построить индивидуальный корабль для путешествий по солнечной системе и миллионы раз сгонять на нем до Луны и обратно, и не заботиться о заправке горючим. Этого на угле и уране не добьешься. Спроси у Мультивака, если мне не веришь.
– Зачем мне у нет спрашивать, я и сам знаю.
– Тогда прекрати ставить под сомнение достижение Мультивака, – уже заводясь сказал Аделл, – он сделал великое дело!
– А кто это отрицает? Я только хочу сказать, что Солнце – не вечно. И ничего, кроме этого. Нам гарантировано, скажем, 20 миллионов лет, а дальше что?
Лупов ткнул в собеседника не вполне уверенным жестом.
– И не рассказывай мне сказки о том, что мы переберемся к другому солнцу.
Пару минут они молчали. Аделл неспешно прикладывался к бокалу. Лупов сидел с закрытыми глазами. Они расслаблялись.
Затем Лупов резко открыл глаза.
– Ты, наверное, думаешь, что мы полетим к другому солнцу, когда с
нашим будет покончено?
– Я ни о чем не думаю.
– Думаешь. Вся беда у тебя в том, что ты не силен в логике. Ты похож
на парня, не помню из какого рассказа. Он попал под проливной дождь и спрятался от него в роще. Встал под дерево и стоял, ни о чем не заботясь, поскольку считал, что как только крона намокнет и начнет протекать, то он сможет перейти под другое дерево...
– Я уже все понял, – ответил Аделл. – Не ори. Когда солнце погаснет, других звезд уже тоже не будет.
– Вот именно, – пробормотал Лупов. – Все звезды родились в одном космическом взрыве, каков он там ни был, и кончить свой путь они должны практически одновременно. То есть, по космическим масштабам. Конечно, одни погаснут раньше, другие позже. Я полагаю, красные гиганты не протянут и сотни миллионов лет. Солнце, допустим, просуществует 20 миллиардов лет, а карлики, на радость нам, возможно, продержатся еще сотню миллиардов. Но возьмем биллион лет и что увидим – Мрак, максимальный уровень энтропии, тепловая смерть.
– Я знаю все про энтропию, – горько сказал Аделл.
– Верю, черт тебя подери!
– Я знаю не меньше тебя!
– Тогда ты должен знать, что в один прекрасный день все сгинет!
– А кто спорит, что нет?
– Ты споришь, доходяга несчастный. Ты сказал, что теперь у нас
энергии столько, что хватит на веки–вечные. Ты так и сказал – «во веки веков».
Теперь настал черед Аделла не соглашаться.
– А мы со временем что–нибудь придумаем, чтобы все восстановить.
– Никогда.
– Почему? Когда–нибудь.
– Никогда!
– Спроси Мультивака.
– Ты спроси. Предлагаю пари на пять долларов, что это невозможно.
Аделл был пьян уже настолько, что принял пари. В то же время он был еще достаточно трезв для того, чтобы составить необходимую последовательность символов и операторов, которая в переводе на человеческий язык была бы эквивалентна вопросу: «Сможет ли человечество снова заставить Солнце сиять, когда оно начнет умирать от старости?» Или, формулируя короче: «Как уменьшить энтропию в объеме всей Вселенной?»
Мультивак скушал вопрос и стал глух и нем. Огоньки на пультах и панелях перестали мигать, затихло привычное щелканье реле. Мультивак погрузился в глубокое раздумье. Затем, когда изрядно струхнувшие служители уже не могли дальше сдерживать дыхание, пульт ожил и на экране дисплея высветилась фраза:
ДАННЫХ НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА.
– Пари не состоялось, – прошептал Лупов.
Они быстро допили остатки виски и убрались восвояси. Назавтра оба маялись от головной боли и общего недомогания и про эпизод с участием Мультивака не вспоминали.

Джеррод, Джерродина и Джерродетты 1–я и 2–я наблюдали звездную
картину на видеоэкране. Переход через гиперпространство в своей
вневременной фазе подходил к концу. Наконец однообразное мерцание,
заменявшее звезды, уступило место одинокому яркому призрачному диску, доминирующему в центре экрана.
– Это Х–23, – сказал Джеррод не вполне твердо. Кисти его тонких рук были сцеплены за спиной, а пальцы побелели.
Обе девочки, маленькие Джерродетты, впервые в жизни совершили
путешествие через гиперпространство и впервые ощутили характерное,
странное чувство выворачиваемого наизнанку сознания. Они разразились бессмысленным хихиканьем и принялись гоняться друг за дружкой вокруг своей матери.
– Мы достигли Х–23, мы достигли Х–23...
– Тише, дети, – строго сказала Джерродина. – Ты уверен, Джеррод?
– А какие тут могут быть сомнения? – спросил Джеррод, непроизвольно взглянув на бесформенный металлический наплыв под самым потолком. Он проходил по потолку на всю длину отсека и шел дальше сквозь переборку и через другие отсеки по всему кораблю.
Джеррод мало что знал про эту металлическую штуковину, кроме того, что она называется Микровак; что ей можно задавать любые вопросы, которые только придут в голову; что она ведет корабль к заранее намеченной цели, контролирует поступление энергии из Субгалактических Силовых станций и рассчитывает прыжки через гиперпространство.
На долю самого Джеррода и его семьи оставалось только пассивное наблюдение да ожидание прибытия к цели. В комфортабельных каютах корабля этот процесс был не в тягость.
Кто–то когда–то говорил Джерроду, что «ак» в конце слова Микровак на древнеанглийском языке означает сокращение слов «аналоговый компьютер», но и эта информация, в сущности, была ему не нужна.
Глаза Джерродины увлажнились.
– Ничего не могу с собой поделать. Так странно покидать нашу Землю.
– Боже мой, но отчего? – воскликнул Джеррод. – Там у нас ничего не осталось. А на Х–23 у нас будет все. Мы будем там не одиноки и нам не нужно даже будет разыгрывать из себя пионеров. На планете уже живет миллион человек. И я думаю, что уже наши праправнуки тоже отправятся подыскивать себе новый мир, потому что этот к тому времени переполнится.
Помолчав, он добавил:
– Все–таки здорово придумано! Компьютеры рассчитывают новые маршруты по мере возрастания человечества.
– Я знаю, знаю, – сказала Джерродина несчастным тоном. – Наш Микровак – самый лучший Микровак; лучший в мире Микровак!
– Я тоже так думаю, – сказал Джеррод и потрепал ее за волосы.
Это действительно было так, и Джеррод был рад иметь собственный Микровак и рад, что он родился именно в это благословенное время и ни в какое другое. Во времена его предков единственными компьютерами были гигантские электронные машины, занимающие площадь в добрую сотню квадратных миль. На каждой планете имелся один такой. Их называли Планетными АКами. Они постоянно увеличивались в размерах, на протяжении тысячелетий, а затем, наконец, настало время усовершенствования, развития вглубь. Сначала вместо транзисторов появились интегральные схемы, затем – молекулярные пленки, после – кристаллы, даже самый большой планетный АК мог теперь уместиться в трюме космического корабля.
Джеррод почувствовал гордость, которую всегда испытывал при мысли, что его личный Микровак гораздо сложнее, надежнее и совершеннее, чем даже древний Мультивак, который по преданиям приручил Солнце и разрешил проблему передвижения в гиперпространстве, открыв тем самым путь к звездам.
– Так много звезд, так много планет, – вздохнула Джерродина, занятая своими мыслями. – И, наверное, люди вечно будут переселяться с планеты на планету, как и сейчас.
– Не вечно, – сказал Джеррод с улыбкой. – Все это, хотя и не скоро, но кончится. Через много миллиардов лет. Даже звезды умирают, ты ведь знаешь – энтропия возрастает.
– Папочка, что такое энтропия? – заинтересовалась Джерродетта 2–я.
– Энтропия, крошка, это слово, чтобы обозначать, сколько распада во Вселенной. Все в мире разрушается и разламывается, как твой любимый ходячий говорящий робот. Помнишь его?
– А если вставить в него новый силовой блок – ты ведь тогда оживил его так?
– Звезды и есть силовые блоки. Если они исчезнут, другой энергии у нас уже не будет.
Джерродетта 1–я внезапно заревела.
– Не хочу–у–у... Не позволяй звездам умирать!
– Смотри, до чего ты довел ребенка своими дурацкими разговорами, – раздраженно произнесла мать.
– Почем я мог знать, что это их так испугает, – прошептал Джеррод.
(Джерродетта 2–я тоже присоединилась к хныканью сестры).
– Спроси и Микровака, – канючила Джерродетта 1–я, – спроси у него, как снова включить звезды!
– Лучше спроси, – сказала Джерродина. – Это их успокоит.
Джеррод пожал плечами.
– Сейчас, сейчас, малышки. Папочка спросит Микровака. Не бойтесь, он на все знает ответ.
Он задал Микроваку вопрос, добавив быстрым шепотом:
– Ответ напечатать, вслух не произносить!
– Ну, что я вам говорил! Микровак отвечает, что когда настанет время, он обо всем позаботится! Так что нечего заранее беспокоиться.
Джерродина сказала:
– А теперь, дети, пора спать. Скоро приедем в свой новый дом.
Джеррод, прежде чем выбросить целлопластовую карточку в утилизатор, еще раз пробежал глазами напечатанную на ней фразу:
ДАННЫХ ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА НЕДОСТАТОЧНО.
Он пожал плечами и взглянул на видеоэкран. До Х–23 было уже рукой подать.

ВЙ–23Х из Ламета посмотрел в глубину трехмерной мелкомасштабной сферокарты Галактики и сказал:
– А тебе не кажется, что мы преувеличиваем значение вопроса? Над нами будут смеяться...
МК–17Й из Никрона покачал головой.
– Не думаю. Всем известно, что Галактика переполнится в ближайшие пять лет, если наша экспансия будет продолжаться такими темпами.
Оба выглядели на двадцать лет, оба были высоки и великолепно сложены.
– Все же, – сказал ВЙ–23Х, – я не решусь представить пессимистический рапорт на рассмотрение Галактического Совета.
– А я не соглашусь ни на какой другой рапорт. Расшевелим их малость.
Как надо их расшевелить!
ВЙ–23Х вздохнул:
– Пространство бесконечно. Существуют сотни миллиардов галактик, пригодных для населения. А, может, и больше.
– Сотни миллиардов – это не бесконечное множество, и это количество все время сокращается. Смотри! 20000 лет назад человечество впервые разрешило проблему использования энергии и спустя пару веков стали возможны межзвездные путешествия. Чтобы заселить один маленький мир, человеку понадобился миллион лет, а чтобы заселить остальную часть Галактики – всего лишь 15000 лет. Сейчас население удваивается каждые 10 лет...
ВЙ–23Х перебил.
– За это мы должны благодарить подаренное нам бессмертие.
– Прекрасно. Бессмертие – это реальность, и мы должны с ним считаться. Я согласен, что самое бессмысленное имеет, как оказалось, и теневые стороны. Галактический АК решил для нас множество проблем, но, решив проблему старения и смерти, он зачеркнул тем самым все свои прежние достижения.
– Тем не менее, мне почему–то кажется, что, например, ты от своего бессмертия не откажешься.
– И не подумаю, – отрезал МК–17Й, но тут же смягчил голос: – По крайней мере, пока. Хотя я уже достаточно пожил. Тебе сколько лет?
– 223. А тебе?
– Мне нет еще и двухсот. Но вернемся к делу. Каждые десять лет население удваивается. Заполнив свою галактику, мы заполним следующую уже за десять лет. В следующее десятилетие мы заполним еще две. В следующие десять лет – еще четыре. За сто лет мы займем уже тысячу галактик. За тысячу лет – миллион. За десять тысяч – всю известную часть Вселенной. Что дальше?
ВЙ–2ЗХ сказал:
– Добавь сюда еще и проблему транспортировки. Сколько это понадобится энергии, чтобы переместить такое количество людей из одной галактики в другую?
– Хороший вопрос! Уже сейчас человечество за год потребляет энергию двух звезд.
– И по большей части тратит ее впустую. А с другой стороны, в одной только нашей Галактике ежегодно теряется на излучение энергия тысячи солнц. А мы используем только два.
Звук, донесшийся из терминала, заставил их замолчать. Из маленькой, лежащей на столе коробочки прозвучала фраза, произнесенная прелестным высоким голосом. Галактическая АК сказала:
ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ.
– Ясно? – сказал ВЙ–23Х.
После чего оба продолжили обсуждение отчета, который им надлежало представлять в Галактический Совет.

Зи Прим со слабым интересом оценивал новую галактику, прослеживая взглядом бессчетные звездные рукава и прикидывая, сколько энергии содержат ее звезды. Эту галактику он видел впервые. Увидит ли он когда–нибудь все их? Галактик ведь так много и каждая несет в себе часть человечества. Правда, теперь этот человеческий груз был почти что мертвым грузом. Там, на мириадах планет, вращающихся вокруг мириад звезд, принадлежащих мириадам галактик, находятся только тела. Истинную сущность человека ныне чаще всего можно встретить здесь, в пространстве.
Конечно же, имеется в виду только разум! Бессмертные тела остаются на своих планетах в летаргии, длящейся целые эпохи. Временами они пробуждаются для активной деятельности в материальном мире, но это случается все реже и реже. Новые индивидуальности уже не появляются, но для чудовищно, невообразимо разросшегося человечества это не имеет никакого значения. Да и места во Вселенной для новых индивидов осталось уже совсем немного.
Зи Прима отвлекли от его размышлений тонкие ментальные щупальца другого разума, соприкоснувшегося с его собственным.
– Я – Зи Прим, – сказал Зи Прим, – а ты?
– Я – Ди Суб Ван. Из какой ты галактики?
– Мы зовем ее просто Галактика. А вы свою?
– Мы тоже. Все зовут свою галактику просто Галактикой и больше никак.
Почему бы и нет?
– Верно. Тем более, что все они одинаковы.
– Не все. Одна отличается от других. Именно в ней зародилось человечество, чтобы потом рассеяться по другим галактикам.
Зи Прим спросил:
– И что же это за галактика?
– Не скажу. Метагалактический АК должен знать.
– Спроси! Что–то меня это заинтересовало.
Зи Прим расширил свое восприятие, так что все галактики съежились и превратились в искорки, разбросанные на более обширном фоне. Сотни миллиардов искорок – сотни миллиардов галактик. И каждая со своим грузом бессмертных существ, со своим грузом разумов. Все это медленно проплывало в пространстве. Одна из них в туманном и далеком прошлом была единственной галактикой, заселенной людьми.
Зи Прим сгорал от любопытства ее увидеть, и он сделал вызов:
– Вопрос Метагалактическому АКу – из какой галактики произошло человечество.
Метагалактический АК принял запрос, ибо на каждой планете и во всех пространствах его рецепторы были наготове и каждый рецептор вел через гиперпространство к некой неизвестной точке, где отстраненно от всего обитал Метагалактический АК.
Зи Прим знал только одного человека, который смог ментальным усилием нащупать мыслительный образ Метагалактического АКа, и этот человек рассказывал только про сияющую сферу примерно двух футов в диаметре. Отыскать ее среди звезд и галактик было задачей, перед которой бледнела пресловутая иголка в стоге сена.
Зи Прим тогда еще переспросил недоверчиво:
– И это Метагалактический АК? Таких размеров?
– А большая его часть, – последовал ответ, – находится в гиперпространстве. И какую форму он там принимает и какие размеры имеет, этого никто вообразить не может.
Этого действительно никто не мог вообразить, поскольку давно уже миновали дни, когда в создании любой, наугад взятой, части Метагалактического АКа принимали участие люди. Сейчас каждый очередной Метагалактический АК сам конструировал и создавал своего преемника. Каждый из них, за время своего миллионолетнего существования, накапливал необходимые данные, чтобы построить лучшего, более сложного и мощного, более тонко организованного наследника, в которого он вкладывал, в частности, всю свою память и свою индивидуальность.
Метагалактический АК прервал рассеянные мысли Зи Прима, но не словами, а действием. Зи Прим ментально был препровожден в туманное море галактик, и одна из них приблизилась и рассыпалась на скопище звезд.
Из бесконечного удаления пришла бесконечно ясная мысль:
ЭТО РОДНАЯ ГАЛАКТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.
Но она была точно такая же, как и все остальные, и Зи Прим подавил разочарование.
Ди Суб Ван, разум которого сопровождал Зи Прима, внезапно спросил:
– И одна из этих звезд – родная звезда человека?
Метагалактический АК ответил:
– РОДНАЯ ЗВЕЗДА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ПРЕВРАТИЛАСЬ В НОВУЮ. ПОСЛЕ ВСПЫШКИ
СТАЛА БЕЛЫМ КАРЛИКОМ.
– И что же – люди, обитающие на этой звезде, погибли? – спросил Зи Прим, не подумав.
Метагалактический АК сказал:
– КАК ВСЕГДА В АНАЛОГИЧНЫХ СЛУЧАЯХ, ДЛЯ ФИЗИЧЕСКИХ ТЕЛ ЛЮДЕЙ БЫЛ
ВОВРЕМЯ СКОНСТРУИРОВАН И ПОСТРОЕН НОВЫЙ МИР.
– Да, конечно, – подумал Зи Прим, но чувство потери не покидало его.
Он перестал концентрировать свой разум на родной галактике человечества и позволил ей затеряться среди сверкания других галактик. Он вернулся назад. Ему больше не хотелось видеть эту галактику.
Ди Суб Ван спросил:
– Что случилось?
– Звезды умирают. Наша родная звезда уже умерла.
– Они все должны умереть. Почему бы и нет?
– Но когда иссякнут все запасы энергии, наши тела в конце концов тоже
умрут, а с ними и ты, и я, и все остальные.
– Это случится еще через миллиарды лет.
– А я не хочу, чтобы это вообще случилось, даже через миллиарды лет.
Метагалактический АК! Как предотвратить гибель звезд?
Ди Суб Ван воскликнул в изумлении:
– Ты спрашиваешь, как обратить энтропийные процессы?
А Метагалактический АК ответил:
ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ.
Разум Зи Прима вернулся в собственную галактику. Он больше не вспоминал Ди Суб Вана, чье тело, возможно, находилось за биллионы световых лет от его собственного, а возможно, обитало на соседней планете. Все это не имело никакого значения.
Удрученный Зи Прим начал собирать межзвездный водород, из которого решил смастерить свою собственную небольшую звезду. Конечно, и она когда–нибудь умрет, но, по крайней мере, она будет сделана им самим.

ЧЕЛОВЕК советовался сам с собой, поскольку ментально он существовал в единственном числе. Он состоял из неисчислимого количества тел, разбросанных по мириадам планет в мириадах галактик, и тела эти пребывали в вечной летаргии. О них заботились бессмертные и неуязвимые автоматы, а разумы, когда–то связанные с этими телами, давно уже добровольно слились в единое целое, и теперь ничто уже не могло их разъединить.
ЧЕЛОВЕК сказал:
– Вселенная умирает.
ЧЕЛОВЕК окинул взором затянутые дымкой, еле светящиеся галактики.
Гигантские звезды, моты и транжиры, сгинули давным–давно, в самом туманном тумане далекого прошлого. Почти все оставшиеся звезды были белыми карликами, но и они приближались к своему концу.
Из межзвездного газа и пыли, правда, возникали новые звезды. Некоторые естественным путем, некоторые были созданы человеком. Но и они тоже давно погибли. Можно было, конечно, сталкивать между собой белые карлики и с помощью высвободившейся таким образом энергии создавать новые звезды. Но на одну порядочную звезду нужно потратить около тысячи карликов и сами они, в конце концов, тоже были обречены на гибель. Да и карликов тоже не бесчисленное число.
ЧЕЛОВЕК сказал:
– Как подсчитал Вселенский АК, энергии, если аккуратно ее расходовать, хватит еще на миллиарды лет.
– Но даже так, – сказал ЧЕЛОВЕК, – рано или поздно все равно все кончится. Экономь не экономь, а однажды энергия сойдет на нет. Энтропия достигнет максимума, и это сохранится вечно.
ЧЕЛОВЕК предположил:
– А нельзя ли обратить процесс возрастания энтропии? Ну–ка, спроси у Вселенского АКа.
Вселенский АК окружал его со всех сторон, но не в пространстве. В пространстве не было ни единой его части. Он находился в гиперпространстве и был сделан из чего–то, что не было ни материей, ни энергией. Вопрос о его размерах и природе давным–давно стал бессмысленным в любой терминологии, какую только мог вообразить себе ЧЕЛОВЕК.
– Вселенский АК, – сказал ЧЕЛОВЕК, – каким образом можно обратить стрелу энтропии?
Вселенский АК ответил:
ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА ВСЕ ЕЩЕ НЕ ХВАТАЕТ ДАННЫХ.
ЧЕЛОВЕК сказал:
– Собери дополнительную информацию.
Вселенский АК ответил:
Я БУДУ ЭТО ДЕЛАТЬ, КАК УЖЕ ДЕЛАЛ СОТНИ МИЛЛИАРДОВ ЛЕТ. МНЕ И МОИМ
ПРЕДШЕСТВЕННИКАМ ЭТОТ ВОПРОС ЗАДАВАЛИ НЕОДНОКРАТНО. ВСЕ ОТОБРАННЫЕ МНОЮ
ДАННЫЕ НЕДОСТАТОЧНЫ.
– Настанет ли время, – спросил ЧЕЛОВЕК, – когда данных будет достаточно, или же эта проблема не имеет решения ни при каких условиях?
– ПРОБЛЕМ, НЕ РАЗРЕШИМЫХ НИ ПРИ КАКИХ МЫСЛЕННЫХ УСЛОВИЯХ, НЕ
СУЩЕСТВУЕТ.
– Когда же у тебя будет достаточно информации, чтобы ответить на мой вопрос?
– ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА НА ЭТОТ ВОПРОС ТОЖЕ НЕ ХВАТАЕТ ДАННЫХ.
– Ты будешь продолжать работу? – спросил ЧЕЛОВЕК.
– ДА, – ответил Вселенский АК.
ЧЕЛОВЕК сказал:
– Мы подождем.

Звезды и галактики умирали одна за другой, и черное пространство было заполнено их выгоревшими трупами. Угасание длилось десять биллионов лет.
ЧЕЛОВЕК, один за другим, растворился в АКе, слился с ним. Каждое его физическое тело, умирая, теряло свою духовную индивидуальность, так что это был выигрыш, а не потеря.
Последний разум ЧЕЛОВЕКА немного задержался перед слиянием, оглядывая пространство вокруг себя, пространство, не содержащее ничего, кроме останков последней темной звезды и массы невероятно истонченной, распыленной материи, временами возбуждаемой еще не перешедшей в тепло энергией. Это была уже агония, частота таких вспышек энергии асимптотически стремилась к абсолютному нулю.
ЧЕЛОВЕК спросил:
– АК, что это – конец? Нельзя ли этот хаос снова превратить во Вселенную? Можно ли это сделать?
АК ответил:
ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА ВСЕ ТАК ЖЕ НЕ ХВАТАЕТ ДАННЫХ.
Разум последнего ЧЕЛОВЕКА слился с АКом, и теперь существовал только он один, да и то в гиперпространстве.

Материя и энергия исчезли, а вместе с ними пространство и время. Даже АК существовал только лишь благодаря одному последнему вопросу, на который он так и не смог ответить. Так же, как и никто в течение десяти биллионов лет не смог ответить на этот проклятый вопрос, впервые заданный полупьяным техником компьютеру, отстоявшему в своем развитии от Вселенского АКа, как человек отстоял от ЧЕЛОВЕКА.
Все остальные вопросы были давным–давно разрешены, но пока не будет получен ответ на этот последний, АК не мог, не имел права облегченно вздохнуть и уйти в небытие.
Все необходимые данные были уже собраны. Больше просто нечего было уже собирать.
Но эту собранную информацию надо было еще рассортировать, проанализировать и привести в систему.
На это ушел некоторый безвременной интервал.
И наконец АК узнал, как обратить направление стрелы энтропии.
Но уже не оставалось ни одного человека, которому АК мог бы выдать полученный ответ. Впрочем, неважно. Ответ был настолько всеобъемлющим, что во время его наглядной демонстрации это затруднение тоже будет разрешено.
В течение еще одного безвременного интервала АК размышлял, как лучше всего организовать дело. Потом аккуратно составил программу.
Сознание АКа охватило все, что некогда было вселенной, и сосредоточилось на том, что сейчас было хаосом. Шаг за шагом все будет сделано.
И АК сказал:
– ДА БУДЕТ СВЕТ!
И был свет...
«ПУСТЫЕ РАЗГОВОРЫ КАК РАЗЛИВШАЯСЯ ТУШЬ, ТОЛЬКО РЕАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ МОЖНО ИСТИННО ОЦЕНИТЬ»
-----------------------------------------
Форум «Лечебное голодание», для тех, кто заботится о своем здоровье

Аватара пользователя
Владимир Васильевич Котляр
ADMIN
 
Сообщения: 2504
Зарегистрирован: 25 июн 2011, 08:14
Откуда: Харьков

Re: О правильных вопросах

Сообщение Владимир Васильевич Котляр 19 июл 2013, 20:07

И еще одна пространная цитата на эту тему, теперь уже из Грегори Бейтсона. Перевод В. Котляра (это не шутка, хотя и перевод не мой ;) ).
Рассказывают, что Сократ задался целью доказать, что все образование - это только дело выуживания из необразованного ума того, что он уже знает. Чтобы это показать, Сократ позвал маленького несчастного мальчика с улицы и задал ему длинную серию вопросов, но в такой последовательности, что последовательность ответов мальчика явилась доказательством знаменитой теоремы Пифагора о том, что квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов прямоугольного треугольника. Пройдя через весь этот ритуал и получив желаемое от ребенка, Сократ сказал: "Вот видите, он знал это все время!"
Но все это чушь: то, чего не знал мальчик и что обеспечил Сократ, - было ответом на вопрос: на какой вопрос мне сейчас отвечать? Если бы ребенка поставили перед необходимостью доказать теорему Пифагора, ребенок остался бы безмолвен, не зная порядка шагов по построению теоремы.
(Грегори Бейтсон, Мэри Кэтерин Бейтсон "АНГЕЛЫ СТРАШАТСЯ")
«ПУСТЫЕ РАЗГОВОРЫ КАК РАЗЛИВШАЯСЯ ТУШЬ, ТОЛЬКО РЕАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ МОЖНО ИСТИННО ОЦЕНИТЬ»
-----------------------------------------
Форум «Лечебное голодание», для тех, кто заботится о своем здоровье


Вернуться в Разговоры о разном

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0

cron